барахолка ===)

Если будешь ходить, вжимая голову в плечи и подозрительно оглядываясь - вот тогда тебя точно заметят. За время своего пребывания на Омеге Рикс успел оценить силу понтов. Если ты ведешь себя уверенно, люди так или иначе начнут думать, что у тебя есть для этого причины.
Так что только в самый первый магазин Мартин заполз с черного хода, предусмотрительно сунув охраннику купюру. Вышел же он оттуда, наоборот, гордый как линкор, активно двигая плечами, чтобы никто не стоял на дороге.
Выбирая одежду, парень решил руководствоваться принципом "от противного". То есть, если у тебя короткие светлые волосы, бритое лицо, и одет ты бедно, надо полностью преобразиться. Рост, конечно, никуда не убрать, ну так нечего и думать об этом. В общем, следуя плану "притвориться свободным гражданином", Рикс напялил на себя как можно больше черной агрессивной кожи - куртку, штаны, сапоги, все это с обилием цепей и прочих подобных цацок. Образ завершили длинный черный парик, темные очки на пол лица, бандана и накладная борода. По мнению самого Мартина, его теперь было ну решительно невозможно узнать. Парочку стволов Крыс им раздобыл, но парень решил перестраховаться, раз уж средства позволяет, и купил отличную крупнокалиберную пушку, пусть и местного производства, зато она ложилась ему в руку, как родная. С женскими шмотками было посложнее, но в результате он справился и с этим, правда, сапоги для Альфонсо все-таки взял мужские, главное же удобство. Конечно, наверняка Карерре чем-то платье и парик не понравятся, ну хоть на первое время что-то будет, а потом сам выберет.
Остался последний пункт "шоппинга" - офис выдачи лицензий на убийство. Рикс почти зашел туда, но в последний момент его обогнала какая-то тощая девица, которая буквально влетела в дверь, повторяя лихорадочное "отравила, отравила, отравила...".

даже если они возьмут взятку и не станут сообщать церкви, что это изменит? Я не перестану быть преступником. А преступникам закон не писан. Им можно все - один хрен накажут. Вывод - обойдусь и так, а лишних вопросов не надо.

Так что Мартин развернулся и поспешил на постоялый двор к Альфонсо.

Грейс... Грейс, это я! на всякий случай сообщил он перед тем, как зайти, чтобы Каррера чего доброго не пальнул в него от неожиданности. Заперев дверь за собой, Рикс тут же стащил с себя парик и бороду, радостно засмеявшись. по-моему, маскарад удался. Я купил все, что надо.

Когда Альфонсо сказал, что устал, Рикс и сам почувствовал, как сильно измотан. До этого адреналин помогал держаться на ногах, но сейчас Мартин с удовольствием плюхнулся прямо на пол, опираясь спиной о кровать.
Конечно, не время вот так сидеть. Каждая минута нахождения рядом с Йоритомо может втянуть Тин-Тон в еще большие неприятности. И даже если они решили отдохнуть, что в общем-то не лишено смысла, то надо провести время с пользой - поесть, заново перевязать рану, обработать ее снова по-человечески, благо, Рикс медикаментов тоже прикупил. Но Мартин продолжал просто сидеть рядом с Каррерой и ничего не делать.

Нет, это ты красивый. улыбнулся Рикс, положив руку на плечо Альфонсо и неудивительно, что ты устал... что мы оба устали. Перед тем, как связываться с людьми из клиники Штейна, и правда нужно отдохнуть, собрать мозги в кучу хотя бы.

Мартин замолчал, задумавшись и откинув голову на кровать. В конце концов, им не обязательно везде ходить вместе. Они могут и разделиться. Скажем, Альфонсо передаст весточку Штейну, в конце концов, это же его друг. А Рикс в это время сможет заняться другим важным делом.

Это не месть. Это необходимость. Если я его не убью - он так и не оставит нас в покое. Черт, да что я себя уговариваю! Он урод, он чудовище, его можно просто убить, без всяких на то причин - никому не будет жалко!

Мартин упрямо сжал губы.

Есть такое простое правило, которое очень помогает жить на самом деле: судить надо не по словам, а по делам. Человеку свойственно уставать, пугаться, испытывать боль, грустить - и в такие моменты он часто произносит глупые, странные или злые слова, даже иногда толком сам не понимая, что и зачем говорит. Поступки более однозначны.
Поэтому, чтобы там ни говорил Каррера, ни на секунды в Риксе не проснулось злости или обиды. Потому как поступки Альфонсо говорили совсем о другом.  Сколько уже было ситуаций с момента их знакомства, когда если бы не Каррера, Мартин точно погиб бы! Уже и со счета сбиться можно.
А вот за себя Риксу было очень стыдно. Он ведь ничегошеньки не может предложить взамен. Вернее, ничего хорошего, только смертельную опасность, нищету, неопределенность

Черт, даже дядя Тони сделал для Альфонсо больше, чем я!

Когда Мартин увидел, что Каррера только что сделал со своей ладонью, захотелось самому сию минуты вывалить на себя горшок раскаленного угля. Потому что это была его вина. Но самобичеванием делу уж точно никак не поможешь. Рикс подбежал к Альфонсо, сжал его запястье так, что чуть кости не хрустнули, и прижался губами к обожженной ладони.

Послушай... я понимаю, что сейчас все очень плохо. Но будет лучше, я даю слово! Я убью Лавджоя - и никто не будет нас преследовать. А когда вызволим Тин-Тон - сразу же уйдем отсюда на хрен. Я не знаю, был ли ты за пределами города... но там лучше, намного лучше! И не страшнее, поверь! Там тоже есть люди, хорошие люди, но это все плевать, потому что главное другое! Там наконец никто не будет от нас ничего хоть, и мы сможем жить, как хотим. И будем только вдвоем, и я сделаю все-все, что ты захочешь, правда! Но для этого надо сначала закончить все дела здесь... и как можно быстре...

Ужасно не хотелось оставлять Альфонсо одного, но надо быть твердым, а то ничего не выйдет. Мартин отстранился и принялся снова надевать на себя весь приобретенный маскарад.

Никуда не выходи. Ты по-моему заболел, не надо. Я все сам сделаю. И как можно связаться со Штейном, тоже выясню сам. А ты отдыхай. Я постараюсь скоро вернуться. Давай, не скучай тут.

Если говорить таким тоном, словно идешь за хлебом, а не убивать смертельно опасного маньяка - и вправду становится пусть чуточку, но менее страшно.
Еще раз прижавшись губами к руке Альфонсо на прощанье, Мартин пулей вылетел из отеля.

===) Церковь Джона Доу

оос: пост за НИПа

Быть шпиком на Омеге дело не благодарное и опасное, зато платят за него достаточно. Так что если удалось остаться живым, то считай кусок хлеба у тебя уже в кармане.
На Омеге все покупалось и продавалось, а если кто-то говорил что что-то не продавалось, то точно хотел накрутить цену, падлюка. Хозяин постоялого двора цену не накручивал, потому что ему и шкура своя была дороже и с церковью отношения лучше было не портить, потому что он туда все-таки ходил время от времени и не плохо развлекался. Поэтому сдал постояльцев без зазрения совести.
Шпику, который нашел беглецов повезло случайно. Он до этого только наверное помойки не ворошил, а потом раз и повезло. Точно откуда пришла весточка он не знал, понял что только откуда-то из мутанского гетто. Кто-то кому-то нашептал, кто-то кому-то рассказал по секрету, а кто-то все это послушал и понял что проще продать.
Дальше дело стояло за малым. Шпик привел за собой в этот мерзкий клоповник шестерых молодцов с автоматами наперевес, указал на дверь, получил свой кусок хлеба и тут же пропал куда-то, как ветром сдуло. Быть шпиком на Омеге дело не благодарное и опасное, а уж если все-таки получил свой кусок, то лучше дуй с ним поскорее куда-нибудь, пока кто-нибудь не подумал, что доносить - не хорошо.

Такое иногда случалось, вроде как от перенапряжения. Плескаясь в раковине, девушка поливала лицо водой и прикладывала мокрое полотенце к переносице.
- Жрать хотеть - это одно, - прогнусавила Тинклтон в полотенце, - а приключений на жопу искать - другое.
Вырубив воду, она уже собиралась вернуться в комнату, как дверь перед носом захлопнулась и с той стороны щелкнул замок. Нет, темноты она не боялась, так как видела в ней даже лучше чем днем, страх который в ней родился заключался в другом.
Подставили, обманули, заманили.
- Эй! Что ты делаешь! Открой! - девушка забарабанила кулаками в дверь, недоумевая что хаджи замыслил, но почти сразу же замолчала. Ведь она чувствовала его, видела его мысли и у него не было никакого плана относительно нее. Значит надо было сидеть тихо.
- Черт...
Сначала, вместо того чтобы стучать и кричать, Велкокс прижалась к двери, ловя каждый шорох и каждый звук. Хаджи с той стороны видимо тоже притаился, чего-то выжидал. Терзаемая любопытством и дрожа от страха и нетерпения, девушка рухнула на пол, пытаясь разглядеть происходящее в комнате через щель под дверью.

Ванная была совершенно глухой комнатой: ни окон, ни вентиляции и она бы точно надышалась газа, раскашлялась и выдала бы себя, если бы не додумалась сунуть под дверь пару полотенец и кофту, в котрую была одета. Желтые струйки все-равно просачивались сквозь щели, но Велкокс забилась в самый дальний угол ванны, да так и просидела там дрожа от страха всю ночь, напрочь запутавшись во времени. Во всяком случае ей трудно было понять прошел ли только час или все десять.
Где-то под утро она задремала, а когда очнулась первым делом бросилась к двери, снова шлепнулась на пол, убрала все вещи и попыталась рассмотреть комнату. Было темно, но пусто.
Подергав дверь и поняв что та заперта, девчонка пару раз всем своим весом навалилась на фанерную дверь и шпингалет, на который та была закрыта с треском вылетел.
Альфонсо не было. Никогда не было. Они снова забрали его и что-то подсказывало что на этот раз для хаджи все не кончится хорошо.
Бросившись к выходу девушка резко затормозила у самой двери. Нет, пока она сидела в ванне вряд ли Мартин возвращался, она бы услышала. Значит он еще обязательно вернется.
Нерешительно она прошлась по комнате и присела на кровать, покусывая губы.
Наверное пару дней назад, скажи ей кто-нибудь нечто подобное, она бы не задумываясь высмеяла бы дурака. Ну как можно быть в чем-то на сто процентов уверенным на Омеге! А вот теперь, сидя в темной и пустой комнате, в которой все еще пахло газом, ей казалось что все что угодно может произойти, но Мартин придет и тогда она просто обязана будет ему все рассказать. Ну как же, хаджи же помог ей, привел ее сюда, даже едой поделился, хотя совсем не обязан был этого делать.

Когда дверь открылась, Тинклтон только голову подняла. Ни вскрикнуть, ни сделать что либо еще она попросту не успела - оказалась в кольце крепких рук Мартина.
Даже поверить в это было трудно - вот он перед ней, теплый, сильный, живой, тревожно пахнущий порохом и пылью, но живой же! Прижавшись щекой к посыпанному каменной крошкой плечу, девчонка слабо всхлипнула, закусила дрожащие губы и бесшумно заплакала, содрогаясь всем телом и крепко сжимая руки вокруг шеи Рикса.

Она ведь знала что Марин пойдет туда. Даже если бы не стала говорить ничего, даже если бы соврала, он бы все-равно ушел. Поэтому Тинклтон только и могла что плакать. От счастья и от бессилия, невозможности что либо вообще изменить.

- Они...они пришли и... - на этот раз девчонка разревелась в голос, повиснув на Мартине как тряпичная кукла. - И забрали...его...Альфонсо.
Тинклтон глубоко вздохнула и задержала дыхание.
- П-п-п-реподобный....Его забрали к священнику. М-м-м-артин! Что делать, Мартин...Он в-в-ведь убьет его, - уже шепотом продолжала девушка, заикаясь и вздрагивая от страха.

Шмыгнув носом и утерев рукавом сопли, Тинклтон подсела поближе к Мартину, как будто то мог в любой момент снова исчезнуть, и понемногу принялась помогать ему возиться с бинтами, ватой и лекарствами. Когда руки были заняты, как-то меньше получалось думать о плохом.
- У Камии я встретила доктора. Он был по настоящему странный - с болтом в голове, Штейном звали. Но он оказался хорошим. Когда меня опять начало колотить - вылечил. И знаешь, потом он почему-то согласился помочь мне бежать. То есть как, не в прямом смысле. Он выпросил меня у Камии как бы для экспериментов и повез в больницу, а там уже ждал Альфонсо. Правда с нами поехали еще люди Камии, но Штейн сделал так, что больница взорвалась. БУМ! И нет никаких больше прислужников. А потом мы с Альфонсо пошли сюда, а доктор пошел в другую сторону.

Закончив рассказ, девчонка в то же время закончила помогать с перевязкой. Завязала аккуратный узелок, с любовью погладила ладонью дело своих рук и тоже постаралась улыбнуться Риксу как можно веселее.

- Мартин, - вдруг неестественно тонко пискнула девушка, перебирая пальцами простынку на кровати. - Ты ведь...Как бы я...Можешь сказать, а почему...Зачем я тебе? Ну, то есть, почему ты хочешь меня взять с собой? Только ты просто ответь, мне это...хочется понять.

- Друг, - девочка вздохнула и странно улыбнулась, как будто сама себе. - Ага. Тогда друзей не бросают, ведь так?
Она вздохнула, подскочила на ноги и встала рядом с Риксом, резко меняясь в выражении лица. Ни тени страха и отчаяния, ни следа слез, только решительность и уверенность.
- Вот и ты мне друг, значит я тебя тоже не брошу - пойду с тобой. И не отнекивайся, даже слушать не буду. Кто тебя тогда до места доведет?

- Конечно можно, - серьезно и строго заговорила девочка, просовывая руки в какую-то хламиду и натягивая ее на голову. - Добраться можно куда угодно, надо только ходы знать. Когда я жила под землей, самые смелые и не в такие места лазили. Ну а я ради любопытства прознала.
Хламида оказалась слишком длинной и тогда Тинклтон подпоясала ее широким поясом, голову же прикрыла капюшоном, чтобы свет не бил в глаза.
- Только мне нужно будет хоть какое-то оружие. Револьвер, который я у Альфонсо потырила еще в церкви скрысили, гады.
Такая вся грозная и боевая, девочка предстала перед Мартином, глядя на того снизу вверх.

Отредактировано Тинклтон Велкокс (2010-05-17 14:20:43)

- Пф, лучше бы сломал, - хмыкнула Тинклтон, довольно профессионально проверяя ствол. - Так ему гаду и надо.
Спрятав оружие под хламиду, девушка легко и совсем уже привычно погладила руку Мартина у себя на плече.
- А я и не жалею, - она тоже улыбнулась. Сейчас вообще складывалось впечатление, что для Тинклтон все это больше похоже на веселое приключение, а не на особо опасное дело с риском для жизни. - Ну, тогда пошли.

Когда они спустились вниз и проходили мимо стойки, хозяин клоповника высунулся поглядеть им в след, но Тинклтон погрозила ему кулаком и тот быстро спрятался обратно в свою коморку. Воспользовавшись этим, девчонка стащила из-под стойки фонарик.
- Сучий хвост.

За постоялым двором Тинклтон очень быстро нашла решетку канализации, Рикс ее поднял.
- Вот, держи, - сунув фонарик в руки Мартину, Тинклтон погрозила пальцем. - Только не смей светить мне в глаза. Свети себе под ноги и иди за мной. Надерем гадам задницы.

====> Церковь