Альфонсо хитро и насмешливо поглядывал на Рикса снизу, даже не думая щадить его нежную психику и останавливаться. Язык его выделывал такие фортели на неуклонно твердеющем члене, что у любого бы глаза полезли на лоб - в своей виртуозности по этой части он не сомневался никогда.
Размером Мартина бог не обделил, и когда Каррера, умело расслабив горло, заглотил по самое основание - аж заслезились глаза.
Однако же, не настолько он был добр, чтобы сделать все самому - сам-то возбудился уже так, что член к животу прилип. Плевать на то, что там себе думает этот пушистый зверек, ему придется удовлетворить своего хозяина даже если его надо будет держать.
Поднявшись с колен, Альфонсо схватил полотенце, перекинул его Риксу через шею и настойчиво потянул за собой прочь из душевой в коридор. Первая же комната, попавшаяся им на пути, оказалась приватной барной вип-комнатой. Двери там не было, только шуршащая шторка, и они с Мартином буквально смели ее - причем долговязый парень едва не снес башкой притолоку, если бы Каррера вовремя не дернул за полотенце, пригибая его вниз.
Далее, особо не церемонясь, он пихнул работничка в грудь, заваливая его на диван и приземляясь сверху.
- Что, никогда не трахал хаджи? - слегка запыхавшимся от возбуждения и всех этих скачек голосом проговорил Альфонсо, движением головы отбрасывая прилпшие ко лбу волосы и ерзая на бедрах Рикса. - Это ж есть чем похвастать, правда же? Моя доброта не знает границ, цени это.
Смазки при себе не было никакой, и Каррера без особых сантиментов просто пару раз плюнул Мартину на член - боли он не боялся, даже скорее наоборот, излишняя осторожность убивала в нем всякое желание секса. И пусть сейчас Рикс под ним как доска с членом, по крайней мере у него хорошо стоит, и то забава.
Взяв его за запястья, Альфонсо заставил большие ладони лечь на свои бедра, приподнялся и довольно резко насадился в два движения - боль обожгла нерастянутый зад, но где-то в одном из ее оттенков он как всегда нашел то самое наслаждение, которое ему было нужно. И что там по этому поводу думал Мартин, его ни разу не волновало.