Штейн методично ремонтировал недавно привезенного телохранителя одного из Старейших. В данный момент он зашивал рану на боку. Парня прилично отделали, было даже странно, как это он сумел выжить. А если послушть разговоры, то человек, уложивший стольких, да еще и парочку хаджи, явно очень и очень интересен. Ну что-ж, препарировать его профессор всегда успеет, а вот за ремонт платят звонкой монетой. Штейн в который раз выпустил струю дыма над операционным столом. Небольшой комок пепла оторвался от конца сигареты и начал свой неспешный полет в одну сторону к полу.

Пациет был еще жив, пусть и под наркозом - платят прилично, можно и под наркозом оперировать, и потому, успешно закончив операцию, в которой он таки отошел от ранее намеченного плана и немного изменил биохимию печени и поджелудочной. Интересно, что будет? Пациента увезли, доктор прикурил новую сигарету, подкрутил винт в голове, и снял измазанный кровью халат. Мельком глянул на часы на стене - скоро пора будет идти на мессу. А вот Черные Мессы Штейн не особенно любил. По нескольким причинам. Во-первых там творилось черт знает что, и было слишком шумно. Во-вторых там невозможно было поставить никакой эксперимент. Хотя были и свои плюсы - можно было завести пару знакомств, неплохо оттянуться, пусть и без жертв. Да и иногда приходили довольно интересные мысли. Так что на Мессу надо бы сходить. И так прошлую он пропустил.

Штейн уселся в любимое кресло, как обычно, задом наперед,подкатился к окну, и уставился на улицу. Сигаретный дым, легкие щелчки в голове, когда подкручивался винт, вид разных людей внизу, все это настраивало на определенно задумчивый и исследовательский лад.

Штейн оттолкнулся, переехал через кабинет, развернувшись по пути, и остановился около компьютера - захотелось просмотреть и доделать одно исследование, заглохшее на стадии сведения результатов экспериментов и размышлений. Главное не пропустить Мессу

Штейн продолжал стрекотать клавишами, не особо обращая внимания на окружающее. В голове вертелась какая-то, судя по ощущениям, очень дельная мысль, но ее никак не удавалось поймать за хвост. Ну и ладно, торопиться то некуда, можно будет потом еще поразмышлять. Доктор уже практически заканчивал сведение результатов, как к нему в кабинет зашла женщина, представила господина, и второй человек вкатил самого господина на инвалидной каталке. Штейну не хватало вот самой капли времени, что бы закончить. А бросать тоже не хотелось - сам прекрасно знал, что потом еще надо будет опять собраться, заставить себя сесть за довольно скучную, пусть и затягивающую работу. Но вот пациента подкатили к его столу, и тот представился. Ну что-ж, хочешь не хочешь, а работу похоже придется на сегодня закончить.  Хорошо хоть, прилично уже сделать успел.

Штейн отвлекся от монитора и осмотрел живописную картину пациента. Затем закурил. Подкрутил болт. Еще раз осмотрел пациента. Тот как раз договорил и замолк, надеясь на ответную реакцию.

-Здравствуйте, здравствуйте, Йоритомо-сан. Штейн еще раз оглядел пациента.
-Исследования на то и хороши, что от них иногда можно отвлечься. А про Ваш возраст... Что-ж, вы неплохо для него выглядите. Штейн ухмыльнулся. Затем поискал глазами пепельницу, но она оказалась на подоконнике. На пепел Штейну было плевать, а вот окурки он на пол не кидал. Он оттолкнулся и переехав к окну цапнул с подоконника пепельницу. Затем вернулся обратно, на ходу потушив окурок. Пепельница в который раз мигрировала, теперь она поселится на столе.

-А насчет Вашего случая, я еще не знаю, заинтересует он меня или нет. Расскажите поподробнее о своем вопросе.

Штейн курил и размышлял. Да, паренек оказался очень и очень интересным. Отказаться от такого шанса доктор ну просто не мог,не простил бы себе такого. Да еще и случай со слов парня был очень тяжелым, а значит вдвойне интересным. Штейн против своей воли уже начал раздумывать о том, что и в каком порядке лучше делать. Он еще раз окинул парня взглядом, как бы оценивая, что в нем есть ценного и интересного. Такой взгляд, особенно вкупе с его полубезумной улыбкой обыкновенно пугал. Но сейчас профессор держал себя под контролем, в который раз подкрутив винт, и потому был серьезен и вменяем.

-Ну что же, я согласен. Я посмотрю, что можно сделать. С ногами скорее всего вопрос решить возможно, а вот насчет ускорения роста... Посмотрим. Штейн подкрутил болт, притушил окурок старой сигареты и зажал в зубах новую, правда не прикуривая.

-Нужно будет полное обследование. Когда сможете?

Доктор не удержался, и снова закурил. Затем начал внимательно слушать общение Старейшего и его телохранителей. Японускую речь он с трудом, через пень колоду, но все -так кое как понимал. Но виду не подал, что понимает их разговор. Да и понимал он лишь малую часть - все таки этот язык он знал совсем совсем худо.

Штейн дождался-таки ответа посетителя, почти не шелохнувшись, только вдыхая и выдыхая дым. Курил он потихоньку, поэтому сигарете оставалась еще треть. Профессор ухмыльнулся и подкрутил болт.

-Начнем мы с различных анализов и измерений. Пульс - вес - рост - давление само собой. Так же неплохо бы сделать биопсию, но это довольно болезненная операция. Еще просветим Вас рентгеном, все запечталим, и я углублюсь в исследования. Вы согласны с подобной перспективой?

Штейн снова ухмыльнулся, и снова подкрутил свой винт. Надо быть спокойным и сосредоточенным. А то как то уже не удержался, потом пациента со всех стен соскабливали.

Смелый паренек. Ну просто он верояно не знает что такое биопсия.
Штейн потушил сигарету, утопил окурок в епельнице, подкрутил болт и поехал через кабинет ко второму столу, уже медицинскому.

-Давайте сюда, сначала все измерения и кровь, а уж потом на стол. Доктор ухмыльнулся и снова подкрутил болт. К середине для ему всегда приходилось больше настраиваться. А после полудня вообще редко. И часам к шести снова безумие подступало. Можно даже время замерять.

-А курю я практически постоянно. Да и что в этом такого? он пожал плечами. Затем залез в ящик стола и извлек из него планшет. Чем писать на бумаге, лучше сразу занести в комп.

-Я вижу время Вас поджимает, поэтому давайте тогда быстро сделаем все необходимые анализы, и Вы сможете пойти на столь важную встречу. Штейн положил планшет и взглядом указал место, на котором должен быть пациент. Прямо перед ним, боком к столу.

-А так же при поносе и трахе чужой жены Штейн ухмыльнулся, глядя на руку своего пациента. Воистину кожа да кости. Доктор достал специальный обеззараживающий спрей, попрыскал им на руку Йоритомо, недалеко от локтевого сгиба. Затем на небольшой шприц и собственную руку, этот шприц держащую. Затем парочка хлопком пальцами по руке, что бы вены проступили, молниеносный укол и забор около кубика крови. Не очень-то приятная процедура для пациента, но безболезненная - спрей обладал еще и обезболивающим эффектом. Так что пару минут с руки хоть кожу сдирай, не только кровь бери, все одно не почувствует.

Шприц удалился в специальную коробочку. На место укола легла ватка, смоченная антисептическим и кровоостанавливающим раствором.
-Подержите с минуту. Штейн полностью преобразился, по крайней мере поведением. Он был сосредоточен, чему немало способствовало подкручивание винта. Сосьвенно его сосредоточенность и была продуктом этого нехитрого действа.

-Так, теперь давление и пульс. Вот это зажать в кулак. Он протянул пациенту небольшой металлический шарик, поключенный проводом к планшету. Штуку для измерения пульса Штейн придумал и собрал сам. Возможно, его придумке и были аналоги, но он о них не знал и пользовался своим изобретением. Шарик мерял пульс и кровяное давление.

Отредактировано Штейн (2009-03-06 23:51:16)

Планшет уверенно записал данные от прибора, в чем доктор удостоверился, мельком заглянув, кратко описывая различные признаки, подмеченные острым медицинским взглядом. Состояние кожи, ногтей, волос. Просто мелкие черты, показавшиеся важными.

Вопрос о болте в голове не был чем-тол неожиданным. Его всегда задавали. И Штейн всегда одинакого отвечал.
-А Вам действительно интересно и важно это знать? Кстати прибор можно положить, он уже сделал свое дело. Он показал взглядом на металлический шарик в руке у пациента. И уже забыл о нем. О шарике, не о пациенте.

-Так, а теперь просветим спину. Штейн подъехал на стуле к хирургическому столу, стоящему посередине комнаты. Возможно он бы и мешал кому, но только не доктору, привыкшему все держать под рукой. Затем он встал и слегка отодвинул стул в сторону. Недалеко, что бы можно было на него усесться в любое время.
-Подъезжайте и я положу вас на стол. В Вашем кресле ничего не сделать. Штейн включил лампу, висящую над столом. Залитый ярким белым светом, стол выглядел гораздо лучше, чем не освещенный. Безопастнее что-ли.

-Ну Значит не повезло тому парню. Вот мне как то попался один, ему гарпун башку от виска до виска навылет прошиб, ну и застрял конечно в черепе. Так вот парень выжил, даже идиотом не стал. Видать мозг не задет был.

Штейн посмотрел на своего пациента, затем хмыкнул и прошествовал к шкафу. Достав оттуда кубообразныйагрегат, снова вернулся к столу, и положил агрегат на пол. Агрегат представлял собой всего лишь портативный рентгеноскоп, если можно так выразиться. Попросту говоря - фотоаппарат для съемки в рентгеновском спектре. Самое то для просветки костей. Да и картинку хорошую дает. Подходя к столу Штейн отметил, что пациент подобрал полы своей одежды. И не преминул сообщить "пренеприятнейшее известие".

-Мне придется не только поносить Вас на руках, но еще и раздеть. просвечивать лучше всего без лишних прослоек, пусть даже и ткани. Доктор подошел к столу и положил свой прибор на полочку под основной плоскостью стола.

Док закурил. Сигарету он давно держал в зубах, и сейчас она уже успела погнуться и искривиться. Штейн выдохнул дым, подкручивая свой болт и наблюдая за поцессом разоблачения своего пациента. Особо помогать он не собирался, да парень и сам прекрасно справлялся.

-Нет, нижнее белье можно оставить. Штейн подождал, пока паренек, ну не мог он думать о Йоритомо как о сорокалетнем, высвободился из рукавов, затем, предварительно сбив пепел, подхватил пациента подмышками и, не особенно напрягаясь, поднял в воздух. Затем поставил, и, придерживая одной рукой, чтобы не упал, перехватил, и уложил на стол. Лампы над столом уже хорошо раскочегарились, да и в кабинете было тепло, поэтому пациент не должен будет замерзнуть.

-Сейчас просветим Вашу спину. с этими словами доктор перевернул Йоритомо на грудь, и, снова сбив пепел, взял в руки свой рентгеноскоп. Отделил от прибора небольшую пластину, всего сантиметра три в толщине, и подложил оную под живот жертве паралича. Затем водрузил куб прибора на спину. Снизу куб имел небольшие резиновые ножки, поэтому не холодил спину. Щелчок выключателем, легкое гудение аппарата. Подкрутка верньеров - самый лучший способ очень точно выставить настройки прибора, и затем легкий удар по кнопке сканирования. Гудение перешло с ноты "до" на ноту "рэ", а затем на "ми". Потом раздался щелчок, и гудение прекратилось. Штейн вытянул пластину из-под живота, прицепил к прибору и снова запихал ег опод стол, на полочку.

-Пока лежите, нужно посмотреть что получилось, да и биопсию еще делать. Доктор накинул на Йоритомо лежавшую невесть сколько на полке простыню, чистую впрочем. Не замерзнет.

Штейн отошел было от стола к шкафу, как внезапно вспомнил, что во-первых "зубило", как он иногда обзывал аппарат для изъятия образца мягких тканей, он запихнул в стол, а во вторых, что обезболивающее - клиент хороший, интересный, не нужно лишний раз мучать - лежил вообще в ящике хирургического стола.

Забирая "зубило" Штейн прихватил и планшет. Штекер в планшет, штекер в рентгеноскоп. Снимок хороший, трехмерный, и качество неплохое. Док удовлетворенно пихнул планшет на полку в столе, и достал шприц.
Он не очень доверял этим автоматическим инъекторам, потому что видел, как иногда они вгоняли по несколько кубиков воздуха в вену. Поэтому старый дедовский метод - ампула, проколоть иглой верхнюю пленочку, набрать два кубика обезболивающего, и ампулу в карман. Потом выкинуть. Надавить на поршень, устроив локальный фонтанчик из иглы, и пшикнуть на место укола антисептиком.

-Так, сейчас укольчик и с произведем забор тканей... Доктор говорит спокойно и монотонно, успокаивая пациента. Сдвинуть простыню, что бы открыть простарнство для маневра. Перед уколом подкрутить болт, и вонзить иглу неподалеку от позвоночника, в пояницу. Легкое нажатие на поршень и кубик житкости попадает в организм, затем вынуть игру из тела, и воткнуть симметрично, с другой стороны от позвоночника. Теперь уже шприц опустошается и выкидывается в специальное ведерко. А на места укола снова прыснут ьантисептика.

-А теперь сам забор тканей. Обезболивающее уже начинает действовать, но чувствительность, если она была, еще останется, правда раз в десять послабже. Достаем "зубило" из кармана, опять в ход идет антисептик. И легким ударом довольно толстая игла-заборник углубляется в тело в районе пояницы. Штейн коснулся сенсора, и прибо произвел первый забор ткани. Попросту выкусив около кубического миллиметра.

Зтем прибор запихивается еще глубже, глубина проникновения уже почти 5 сантиметров, и производится второй забор. Затем прибор вынимается. Штейн попрыскал на образовавшуюся рану антисептиком, в который уже раз, но что поделать - гигиена. Затем на место прокола наклеивает пластырь и все.

-Операция прошла успешно, можно одеваться. Вас вернуть в кресло?

Слова пациента о том, что тому холодно, а теперь еще и явно видимый озноб явно говорили, что у парня дела гораздо хуже, чем могло бы показаться с первого взгляда. Штейн запихнул заборник мягких тканей в холодильник, специально предназнаенный для хранения подобных вещей. Образцов тканей и крови, естественно. Штейн вернулся к столу с пациентом. Он уже притомился ходить, а каждый раз вставать с кресла всегда влом. Потому-то он решил немного ускорить процесс одевания пациента, занявшись этим сам. Правда смущало то, что как именно его одевать Штейн не представлял. В кресле, или на столе. Или как вообще?

Ну как бы то ни было, сначала все-таки в кресло. Там и оденем. Докор подхватил пациента и бережно усадил его в кресло. Пичинять боль случайными действиями он не любил. Что ж он,садист какой?
А теперь самая сложная часть. Называется одеть пациента.
Коктор решил подойти к этому вопросу крайне функционально - попросту спосив об этом пациента.

-Йоритомо-сан, как вас лучше одевать? Все-таки Штейн хоть и не признавался никому никогда, не любил больших скоплений народу у себя в кабинете. Пусть даже и помошников. А уж тем более терпеть присутствие левых людей - уж увольте.

-Нет, уже все. Штейн оглядел одевающегося пациента. Такое ощущение, что парень ужасно устал, хотя ничего особо и не делал. Ну и ладно. Дам пару стимуляторов и пусть идет.
-Разве что вот, доктор извлек из левого кармана упаковку таблеток и отдал парню. Ешьте их по одной таблетке каждые шесть-восемь часов, начиная с сего момента. Это легкое поддерживающее лекарство. Через пару дней я отыщу вас, возможно уже будет готово решение, что делать с вашими ногами. И выпишу уже окончательный полный курс лекарств.

Штейн уселся на кресло и подкрутил болт в голове. Да, что-то ему неохота больше сидеть в кабинете. Надо пойти выпить и спокойно поразмыслить. Исследования обождут, все равно ни на что он сейчас не годен, такая апатия накатила. Да, надо пойти выпить.

Вообще Штейн пил крайне редко, предпочитая сохранять трезвость сознания. Но время от времени на него накатывала странная апатия, и ему становилось просто необходимо пропустить бокальчик-другой чего-нибудь крепкого и спиртного.

-А сейчас извините, у меня еще есть дела, я буду вынужден Вас покинуть. Штейн покинул свой кабинет, не переодеваясь, разве что со стула встал. Хорошо все-таки иметь свободный график работы. Да и в приемной больницы есть его номер коммуникатора, всегда можно вызвонить.

Потому то доктор и свалил, с поспешностью, граничащей с наглостью, с места работы, тыда, где наливают и выпивают. А уж подобных мест было очень и очень много. Но лучшим был Игорный Притон "Девять Кругов". Хотя, с точки зрения доктора, в нем из хорошего были лишь выпивка, да иногда небезинтересно было глянуть на бои. Но сейчас он шел просто выпить. Пару бокалов да и обратно, работать.

------> Игорный притон "Девять кругов"

Курьером Камии на столе профессора оставлены образцы крови и тканей тела. Приложена записка.

"доктор Штейн, прошу, окажите услугу - исследуйте эти образцы на предмет яда и каких-либо еще посторонних веществ. Йоритомо Камия."

Доктор уже которые сутки напрягал мозги, пытаясь разгадасть, а что-же все-таки за фигня произошла с его клиентом. Фигня была странная. Показал бы он кому результаты полного разбора крови, а так же биопсиального исследования, так над ним бы долго смеялись, а потом спросили, что он курил, что бы такое придумать. Но результаты были самыми что ни на есть подлинными, он сам их делал, потом, не поверив, отправил одному знакомцу. Тот тоже удивился, но анализ сделал. Оба результата сходились до второго знака после запятой, а, значит, могли считаться верными.

Но вот все же такие данные от живого человека увидеть было неожиданно. Нет, определенными инъекциями и парой небольших операций он бы добился такого-же эффекта, но представить события и условия, которые заставили бы организм так измениться было тяжело. Впрочем, тяжело, но далеко не невозможно. Например определенные примеси в воздухе, плюс питание, режим деятельности.... Куча факторов, постоянных и переходящих из одного в другой...

Впрочем, что он может сделать в одну сторону, он практически всегда может проделать и в обратную. Гормоны можно встряхнуть, кровь очистить и заменить, пересадить пару желез... Еще прописать курс уколов, таблеток и ингаляций, и Йоритомо сможет вырасти. Ну то есть тело начнет изменяться, в сторону более "взрослого" внешнего вида. Хотя и не факт, тут уж как повезет. Однако же, эти же гормональные изменения помогут сначала ослабить аутоимунную реакионность организма, а, затем, вывести ее на более высокий уровень. Именно снижение аутоимунной функции и поможет прижиться новым тканям.

А вот насчет ног доктор был не стопроцентно уверен. Дело даже не в том, что основное вмешательство будет нейрохирургическим. Проблема возникнет в психологии, ведь рефлексы мозга, отвечающие за хождение, и вообще за операциями с ногами практически утрачены. Впрочем это уже будет не его забота. Ходить пациент будет, а вот делать это уверенно, и уж тем более бегать - тут уж как карта ляжет. Еще проблема была в тонусе и состоянии ножных мышц, которые тоже атрофированы. Ну восстановить мышцы, по сравнению с остальными проблемами будет вообще как насморк вылечить.

Результаты многодневной работы были тщательно записаны и продублированы. Штейн даже набросал программу восстановления, уже скорее в эйфории от успешно проделанной работы. У него был отличный повод гордиться собой, ведь разгадать подобную загадку, на его взгляд, смог бы далеко не каждый.