Ни секунды он не щадил его, двигаясь резко, так что по комнате разносились громкие влажные шлепки. Ловя подступающее болезненное удовольствие, Тони не помня, не осознавая себя в каком-то припадке обеими руками обхватил шею Карреры. Та оказалась настолько тонкой, что по сравнению с его ладонями казалась прутиком.
Ярко, невозможно остро Тони почувствовал как пальцы вдавливают кадык в гортань, как натужно пульсирует кровь по передавленным артериям, как сокращаются мышцы в бесполезной попытке протолкнут в легкие хоть каплю воздуха. И ковер вдруг стал пыльной землей, над головой разверзлось черное, утыканное холодными точками небо, разбитое на куски эхо, такое, какое бывает только на очень больших и пустых пространствах, урчание не заглушенного мотора где-то совсем рядом и длинные тени, тянущиеся по земле куда-то в темноту. Сколько их таких было? Десять? Двадцать?
В круговерти образов и воспоминаний он вдруг испугался, а в голове вдруг засвербила шальная мысль: ну подай же голос, попроси и я отпущу. Отпущу тебя на все четыре стороны, а сам сгнию от собственного проклятья. Не люби меня, не надо!
Другое, более сильное чувство резануло по телу и вспышка смыла всякие образы, кроме одного, самого навязчивого. Не сдерживаясь, Энтони вскрикнул, выгнулся и замер, покрываясь по спине холодным липким потом, который въедался в кожу не хуже кислоты.
Руки его все еще держали шею Альфонсо, но он резко расцепил их, когда почувствовал в этом сломанном теле еще какие-то остатки жизни. Проклятый демон никак не хотел отпускать его. Он слышал издевательский хохот, слышал его голос у себя в голове, и догадывался что теперь будет слышать до конца своих дней.
Поздно! Поздно!
- Изыди! Оставь меня! Заглохни-заглохни-заглохни! - дрожа как в лихорадке, Тони вскочил на ноги и не глядя три раза сильно пнул тело на полу. Под один из ударов попала руку, в ней что-то отчетливо хрустнуло.
Проходя туда-сюда по комнате несколько раз, Лавджой глубоко и тяжело дышал, сжимая голову руками. В конце концов, взяв себя в руки, он провел пятерней назад по ежику волос и найдя очки, вернул их на нос.
- Конец. Хватит. Не могу больше.
Содрав с какого-то кресла богатое покрывало, священник кинул его на пол, завернул туда хаджи и взвалил на плечо.
- Сейчас или никогда.
Быстро-быстро, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, Тони вышел со своей ношей из комнаты и направился в главный зал.

Окрестности Церкви Джона Доу ====>

Дорога до Кафедральной Церкви по водосточным трубам заняла не мало времени. Трубы постоянно петляли, сворачивали не туда, либо вообще заканчивались глухими тупиками, что Тинклтон ужасно бесило. То и дело приходилось совершать длинные обходы, пролезать в какие-то совершенно невообразимые лазы, карабкаться куда-то, спускаться. Особенно Тинклтон бесилась, когда там где могла пролезть она не мог пролезть Рикс и приходилось искать другой путь.
Какой же он все-таки толстый, неловкий, неповоротливый и вообще не предназначенный для жизни под землей, сетовала девчонка прокладывая новый путь. Но тут же одергивала себя за столь некрасивые мысли, потому что Мартин и не был предназначен для подобного, а она просто злится из-за того, что лень выискивать новый маршрут.
Искала она в основном по запаху и звукам. Конечно, для кого-то могло показаться невероятным, как можно было в застоявшемся зловонии канализации вообще что-то почувствовать, но для Тинклтон трубы были наполнены самыми разнообразными запахами. Запахи еды, крови, наркотиков, яда, лекарств, машинного масла, пороха. Ищи они какое-нибудь другое место - возникли бы проблемы, но отыскать церковь было проще. Будучи в церкви Лавджоя, девчонка учуяла особый, ни с чем не сравнимый запах. В церквях видимо жгли какое-то особое масло или порошок. Нигде больше она не припоминала столь специфического аромата  и теперь ориентировалась исключительно на него, и с каждым пройденным метром он становился все сильнее.

- Готовься, - после почти получаса полного молчания проговорила Тинклтон, прикладывая ухо к трубам. - Мы совсем под Большой Церковью. Ух, и шумно там. Такой переполох, такой переполох! Наверное много охраны, но мы пойдем так, что обойдем охрану.

Пройдя еще сколько-то метров, девчонка вдруг схватилась за что-то, подтянулась и исчезла наверху, в какой-то дыре.

- Давай, лезь сюда наверх. Только тихо, - прошипела она сверху. - Это та самая вен-ти-ля-ция. Она широкая, ты пролезешь. И не шуметь, а то можно сразу в парадный вход. Давай помогу, - из трубы показалась голова и к Риксу протянулась тонкая рука.

Тинклтон пропустила комментарий Рикса мимо ушей, и когда тот подтягивался, все-равно ухватила его за шкирку и изо-всех потянула вверх. Может быт Мартин и не видел в темноте, а вот она-то прекрасно видела как тот мучается.
- Зря ты думаешь что я такая слабая, - девчонка обиженно хмыкнула. - Никогда не отказывайся от чужой помощи, если кто-то предлагает тебе ее запросто так.

В ответ на просьбу Рикса она только вздохнула. Там где они находились сейчас и не пахло никаким Альфонсо. Надо было двигаться дальше.
- Иди за мной.
Дальше они ползли только на четвереньках. Там где труба поднималась вверх были лесенки, так что можно было без проблем подниматься. И вот на одном из таких пролетов Тинклтон вдруг резко замерла, так что Рикс невольно врезался головой в ее зад.
- Ай! Шшшшшш! Стой! - прошипела Тинклтон и втянула воздух. - Где-то совсем рядом!
Пройдя еще несколько шагов, она прижалась глазами к пыльной решетке воздуховода, но поморщившись отпрянула назад.
- Слишком светло, не вижу нифига. Гляди в решетки, что видишь?

Отредактировано Тинклтон Велкокс (2010-06-03 15:16:34)

Пожадничал значит... Альфонсо усмехнулся про себя. Вот и зря... все могло бы тогда закончиться гораздо лучше для обоих. Тогда он согласиля бы уйти так, чтобы и отпустить дядю Тони с миром, за одну всего лишь последнюю затяжку. А так снова в душе всколыхнулась злость, словно черный гниющий ил.
- Я - не жертва! - прошипел Каррера, когда лезвие блеснуло у лица. - Я - проклятие, и ты от меня не избавишься. Не избавишься!
Когда кинжал полоснул по лицу, стало трудно дышать - не самая страшная боль физически, тело иной ра получало и не такие порезы, но в душе... его лицо было единственным богатством, которое пока еще никто не смог отнять. Выходит, вот так Лавджой хочет его забыть.
Ну, чтобы забыть его глаза, ему придется и их выколоть, и пусть осмелится. Каррера, чувствуя, как теплая кровь струится по лицу, широко раскрыл глаза, сверля взглядом лицо священника, следуя за ним куда бы он ни повернулся, словно следящий портрет. Пусть видит потом - ночью видит, во сне видит, в зеркале видит... Каррера почти верил, что станет призраком и будет таскаться на за Тони везде где только можно, лишь бы не дать ему так легко уйти.

Отредактировано Альфонсо Каррера (2010-06-04 21:06:11)

- Подожди! - только и успела выкрикнуть девушка, но Мартин уже выломал решетку и летел вниз. - А как мне самой отсюда выбираться? Черт!
Вентиляционная труба содрогнулась от удара и опасно задрожала. Только теперь Тинклтон задумалась о том, что наверняка все крепления давно проржавел и то что труба вообще выдержала их двоих - было великим везением, но такого издевательского отношения могла и не выдержать.
Ругаясь не хуже какого-нибудь грузчика, Тинклтон поползла вперед, прекрасно чувствуя опасную вибрацию. Надо было как-то тоже выбраться вниз и поискать отходной маневр, но тут жесть под ее руками и коленками треснула, скрипнула и провалилась вниз.
Тонко пискнув, девчонка повисла на локтях, хватаясь за острый край трубы. Она совершенно не видела что там у нее было под ногами, но догадывалась что падать было высоко.
Когда край трубы треснул и оторвался, Тинклтон даже вскрикнуть не успела, как сорвалась вниз, но почему-то не разбилась в смерть, а шлепнулась на что-то и это что-то отозвалось глубоким трубным звоном самой разной частоты.
Свет резанул по глазам, так что пришлось с ходу зажмуриться и просто вцепиться в это "что-то" обеими руками, чтобы не упасть дальше.

В глазах все плыло от боли и напряженных попыток пореже моргать, так что Альфонсо не сразу понял, что стряслось. На Тони как будто упало что-то с потолка... или не как будто?
Превзмогая боль, Каррера приподнялся на локте целой руки. Из щеки хлестала кровь, но ее даже нечем было заткнуть. Весь хаджи сейчас представлял из себя зрелище не слишком-то эстетичное - голый, измазанный в крови и еще бог знает в чем. Он попытался вновь завернуться в покрывало, в котором его принес сюда Лавджой, краешек его приложил к щеке, стараясь не обращать внимания на боль и заткнуть насколько возможно этот водопад кровищи.
Кругом стоял какой-то жуткий неправдоподобный грохот, половину из раздающихся звуков он даже опознать не мог - но взгляд мигом приковало к возящемуся на полу клубку.
- М... Мартин? - немеющие губы едва шевелились. Его конечно же никто не услышал - блеющий голосок Карреры утонул в грохоте и воплях, да и не было сил перекрикивать. Он, едва не теряя сознание от боли, гусеницей пролез немного и упал с постамента как мешок, лихорадочно запахивая покрывало. Отбитые внутренности в очередной раз вывернуло - изо рта вонвь закапала кровь и желчь.
Прислонившись затылком к постаменту, он ненадолго отключился - организм решил таким нехитрым образом решил хот ькак-то сохранить разум.

Отредактировано Альфонсо Каррера (2010-06-05 18:40:35)

Боль на лице Рикса и бурлящая внутри ненависть как батарейка подпитывали Лавджоя, постепенно доводя до состояния фанатичной невменяемости, когда единственной целью и желанием становится "убивать", а боль и вовсе отходит на второй план.
Ухватив Мартина за плечи, Тони резко выгнулся и перебросил своего противника за голову, наградив в добавок хорошим пинком в живот. На время это должно было сбить тому дыхание и дать священнику все-таки подняться на ноги, где простор для действий был куда шире.
Стоило наверное сразу налететь на него, но Тони не смог удержаться и совершенно безумно рассмеялся в ответ на такие громкие слова. Губы, бровь и нос у него были разбиты, на скуле красовался здоровый кровоподтек и кажется пара зубов опасно шатались. Сплюнув на пол кровавую слюну, священник мотнул плечом.
- Нет, кретин, - прорычал он не хуже медведя. - Единственный кто сейчас умрет сейчас, так это ты. А потом я займусь твоими милыми друзьями. Особенно девочкой. Знаешь ведь что я делаю с маленькими девочками?
Тони злорадно ухмыльнулся и нанес удар. Быстрый и стремительный, никак не вяжущийся с его ростом и крепким телосложением. Здесь, в своих угодьях он дрался не для показухи, не для шоу, он дрался с прямой целью уничтожить и как можно быстрее.
Первая серия сокрушительных ударов была направлена Мартину в голову и каждый удар огромного кулака был по тяжести сравним только с ударом молота по наковальне. В шею, в переносицу, в висок. Затем в корпус - короткие и мощные удары на выдохе, и большая часть из них была направлена в область ранения. В самом конце, отскочив на шаг, Тони сделал широкий разворот, метя Риксу тяжелым ботинком в голову, а потом в грудь, так чтобы отлетел подальше.

А парень-то был не промах. Ишь как оказывается ему нужны эти две жалкие жизни. Дерется через боль, да еще как дерется!
Но Тони не был настроен сегодня проигрывать. Ему было достаточно сейчас громко закричать или отступить к дверям, чтобы позвать сюда охрану, но что-то мешало, что-то внутри настырно твердило, что как раз этот бой ему нужно выйграть самому.
Увернувшись от очередного удара, Энтони ловко отпрыгнул в сторону и схватил с пола утерянный кинжал. Почувствовав как привычно легла в ладонь рукоять, священник насмешливо поманил к себе противника и зверски оскалился. С ножом Тони управлялся божественно, посмотим теперь чья возьмет.
Напал он все-равно первый. Лезвие, на котором оставалась еще незапекшаяся кровь Альфонсо, со свистом распорол воздух, раз-другой - на животе и левом предплечье Рикса расцвели красным две длинные полосы.

Запах крови еще сильнее раззодорил Тони и дальше он атаковал уже бессистемно, рубая налево и направо, оставляя на руках, ногах и корпусе мелкие порезы, но лезвие еще ниразу не ужалило Мартина настолько сильно, чтобы действительно серьезно ранить. Складывалось впечатление, будто священник просто-напросто игрался со своей жертвой.
- Ладно, хватит, - взгляд Лавджоя стал холодным и жестким. Зарычав, он сделал короткий и быстрый выпад, целясь в шею противнику.

Так как видеть было невозможно, она шарила пальцами вокруг себя, пытаясь понять, где оказалась. Холодные металлические пластины под пальцами, гулкие звуки - кажется она упала на какую-то машину. Вот только куда теперь ей надо было двигаться, чтобы слезть и выполнить задачку по обеспечению опасного отхода?
Тинклтон постаралась ползти вперед, но уперлась в глухую стену, попробовала ползти назад - оказалась над пустотой. Хотя, может если повиснуть на руках, там внизу окажется не так высоко? Развернувшись на своем крохотном пяточке, девчонка начала постепенно сползать вниз, но сколько бы она не тянулась - никак не могла нащупать что-нибудь, на что можно было бы опереться. Только бесполезно колотила по каким-то трубам ногами, извлекая из них беспорядочные октавы. А падать наугад совсем не хотелось. Но и не висеть же как черт знает что?
Тинклтон зажмурилась, мысленно помолилась и хотела уже отпустить руки, как услышала поначалу слабый, но быстро нарастающий треск. С таким треском лопался непрочный металл и крошился бетон. Все еще вцепившись в карниз, девчонка почувствовала как конструкция, на которой она висела, начала накреняться под своим собственным и под ее весом, заваливаться вперед.
- Мамочки, - прошептала Тинклтон, чувствуя как уходит в свободное падение.

Ужасающая живучесть Лавджоя только укрепила Рикса в желании от него избавиться. Он же не человек - чудовище! А чудовище убить куда проще, чем человека. Мартин готовился к последнему рывку, когда громкий скрежет отвлек их обоих.
Увидев падающий орган и Тинклтон на его вершине, Рикс и думать забыл про священника.

Черт, как она там оказалась! Расшибется ведь!

Отпускай руки! Прыгай, я поймаю! А то придавит! Я прямо под тобой!

Мартин метнулся к девушке, как мог, быстро. Тин-Тон его, кажется, не видела, но зато слышала, и прыгнула. Поймать ее по-человечески Рикс был просто не в состоянии, поэтому просто поработал спасательным матросом. После кулаков Лавджоя, которые, казалось, весили по наковальне каждый, вес тела Тинклтон был смехотворен. Они упали вместе, Мартин тут же перевернулся, стараясь в случае чего закрыть ее своим телом от падающих труб и пополз, одной рукой прижимая к себе Тин-Тон, а другой отталкиваясь от пола. Риксу казалось, что он двигается вопиюще медленно, как улитка, но тем не менее, только одна труба, рикошетом, на излете, рухнула ему на бедро плашмя. Было больно, конечно, здоровенный ушиб - но хотя бы кость цела осталась.
Мартин затравленно огляделся, выискивая священника. Наконец, среди обломков органа он разглядел искореженное, пробитое трубами  в нескольких местах, тело. Но разглядывать его не было времени. Рикс уже слышал топот ног.

Ни слова больше о Лавджое. Он не заслужил даже воспоминаний.

Рано было расслабляться. Мартин понимал, что в главный зал ведет несколько дверей, и закрыть их все он физически не успеет. Значит, надо выбираться так же, как они сюда попали - и как можно быстрее. Но как, черт подери?! До выходов из вентиляционной шахты теперь не добраться, а Тин-Тон ничего не видит при ярком свете, и не сможет найти другого лаза!

без паники... бещ паники...

Рикс не замечал, что повторяет это вслух. Впрочем, все это время он не переставал действовать. Мартин схватил нож Лавджоя и заткнул за пояс, подбежал к алтарю и, как попало завернув Альфонсо в покрывало, перекинул его через плечо. Затем подбежал к Тин-Тон.

Хватайся за меня! Держись за локоть! И бежим!

Морщась от боли во всем теле, сильно хромая, Рикс тем не менее добежал до дальней маленькой дверцы, которая раньше располагалась за органом и, фактически зашвырнув в нее Карреру и Тинклтон, вошел и сам, захлопнув ее за собой. Их окутал спасительный полумрак. Мартин очень надеялся, что люди дяди Тони не заметили, куда они ушли.

В боли больше всего бесило то, что от нее тошнило. Раз за разом к горлу подкатывал противный ком, но Рикс упорно с ним боролся. В главном зале уже вовсю шумели. К счастью, смерть Лавджоя, видимо, так шокировала его приспешников, что они не спешили обыскивать здание, а отдались на волю паники. Что ж, вполне возможно, без сильного лидера эти люди и вовсе разбегутся кто куда.
Для них же троих все пока складывалось удачно, если вообще можно было применить это слово относительно к происходящему. Тин-Тон нашла люк и даже смогла выбить решетку. Пока девушка спускалась вниз, Мартин опустился на колени рядом с проходом в канализацию, сгрузил Альфонсо с плеча, попробовал привести в чувство - не вышло.

Ладно, давай... я аккуратно, только он что-то никак не очнется, ты внимательней там.

Сначала он опустил в люк ноги Карреры, затем взял его под мышки и стал медленно, очень бережно опускать. Было вроде как не очень глубоко, и даже если Тин-Тон Альфонсо уронит, ничего страшного не произойдет.
Сам он спустился последним, закрыв за собой решетку. Хотелось надеяться, что никто не заметит того, что она сломана, но лучше не рисковать. Поэтому Мартин решил не останавливаться.

Надо уйти отсюда подальше, и поскорее. Только вот... секундочку...

Рикс рухнул на колени и его все-таки вырвало желчью. Вытерев рот, парень снова поднялся на ноги и взвалил Альфонсо на плечо, хоть его и пошатывало, а в глазах плясали мухи.

Мы уходим из города завтра утром. Надо переждать ночь. Мы идем в гетто, к моим друзьям. Сможешь провести?

===) гетто мутантов